Одной из важнейших задач современной национальной системы образования является формирование всесторонне развитой личности. Для этого предъявляются высокие требования не только к организации учебного процесса, но и к профессиональному уровню подготовки самих педагогов иностранного языка. В частности, в Стратегии развития Республики Узбекистан на 2017–2021 гг. подчёркивается необходимость приобщения подрастающего поколения к мировому культурному наследию, включая выдающиеся произведения зарубежной литературы [1]. Отсюда вытекает потребность интеграции в учебный курс иностранного языка элементов межкультурного образования и педагогических подходов, обеспечивающих формирование языковой и культурной компетентности обучающихся.

Изучение зарубежной литературы при обучении иностранному языку выполняет важные просветительские функции. Оно способствует углублению языковых знаний и развитию эстетических представлений у учащихся. Работа с художественными текстами на языке оригинала способствует формированию глубоких языковых навыков и знаний об иностранной культуре, расширяет кругозор и межкультурную компетенцию будущих педагогов, а также стимулирует творческий подход к усвоению языка и обогащает представления о культурных, традиционных и духовных ценностях других стран.

Таким образом, изучение литературы выступает эффективным средством развития личности учащихся и культурной грамотности. Знакомство с аутентичными текстами позволяет глубже постичь авторский замысел и стилистику языка, поскольку литературный язык активизирует глубинные психические процессы и эмоциональное восприятие. Это существенно обогащает опыт учащихся и повышает мотивацию к дальнейшему изучению иностранного языка. Современная методика преподавания иностранного языка подчёркивает значение аутентичных материалов и комплексного подхода. Чтение и анализ оригинальных литературных произведений представляют собой интегрированную языковую деятельность, сочетающую лингвистический и культурологический компоненты. По мнению исследователей, художественный текст воздействует на читателя не только как на пользователя языка, но и как на личность, влияя на его мировоззрение и психофизический уровень [Акашин 2013:54]. Поэтому учебный процесс должен предусматривать всесторонний анализ произведения, объединяющий языковые, стилистические и идейно-тематические элементы. Действительно, чисто языковой разбор текста, абстрагированный от его художественного замысла, приведёт лишь к созданию «списка лексических единиц», не отражающего «истинной жизни слов». Комплексный подход к художественному тексту обеспечивает формирование у учащихся полного представления о языке и культуре изучаемого общества, сочетая языковой анализ с литературоведческим и межкультурным аспектами.

В качестве объекта исследования выбрано творчество английского прозаика и новеллиста Г. Э. Бейтса, принадлежавшего к плеяде английских писателей XX в. Произведения Бейтса характеризуются богатой языковой структурой и отражают историко-культурный контекст эпохи, что делает их ценным материалом для языкового и литературного анализа. Изучение художественных текстов на языке оригинала позволяет будущим педагогам глубже понять особенности национальной картины мира и развить умения межкультурной коммуникации. Таким образом, опора на творчество Бейтса создаёт хорошую основу для более глубокого и детального анализа литературного наследия в контексте методики преподавания английского языка.

Бейтс как писатель считал, что именно сюжет должен представлять собой описание характера, что герой будет характеризоваться через контекст психологии и конкретные действия, и именно поэтому во многих рассказах сосредоточивал внимание на разработке характеров персонажей. И. В.Левидова наделяет рассказы Г.Э.Бейтса особым качеством: им присуща некая внутренняя глубина, зачастую отсутствующая на поверхности текста. В итоге краткий набросок может содержать впечатляющее обобщение [Левидова 1988: 64].

Общие и специфические черты рассказов Г.Э.Бейтса, как пишет И. В. Левидова, заключаются в том, что внешне как будто не происходит ничего особенного, а судьба человека может измениться на самых незначительных «подводных камнях» [Левидова 1988: 65]. Уже в ранней новеллистике Г.Э.Бейтса чувствуется, что писатель раскрывает заурядные натуры до глубины души в самых простых сюжетах. Авторское отношение к происходящему заложено в структуре рассказов, в незначительных, на первый взгляд деталях, даже в цветовой гамме, а цвет играет у Г.Э.Бейтса важную роль.

В художественной манере Г.Э.Бейтса прослеживается лирическая направленность, выражающаяся в использовании мягких цветовых оттенков и тонких сенсорных деталей, передающих атмосферу провинциальной жизни. Его проза строится на минималистском нарративе, где внешняя простота текста скрывает многослойность смыслов. Рассказ The Christmas Song характеризуется отсутствием традиционного сюжетного развития: автор сосредотачивает внимание на внутреннем состоянии героини, создавая атмосферную зарисовку с элементами психологического портрета. Описание дождливой погоды, однообразия повседневности и контраст с символической радостью от зимнего пейзажа усиливают экспрессивный эффект текста. Художественная стратегия Бейтса заключается в эстетизации обыденного, где за бытовыми деталями обнаруживается универсальное содержание, а за конкретными переживаниями — общечеловеческие ценности.

Итак, автор повествует о жизни обычной девушки из простой английской семьи. Описывается только один день из жизни героини, но Бейтс построил сюжет рассказа таким образом, что мы многое узнаем о Кларе. В начале рассказа монотонность и унылое настроение создают объемные предложения, темные краски и дождь:

Every Christmas, as this year, she longed for snow. It gave a transfiguring gay distinction to a town that otherwise had none. It lifted up the squat little shops, built of red brick with upper stores of terra-cotta; it made the roofs down the hill like glistening cakes; it gave importance to the stuffy gauze-windowed club where local gentlemen played billiards and solo whist over meager portions of watered whisky. One could imagine, with the snow ... One could imagine anything. Instead, there was almost always rain and long columns of working-class mackintoshes floating down a street that was like a dreary black canal. Instead of singing Mozart to the snow she spent long hours selling jazz sheet music to factory workers and earned her reward, at last, on [Bates 1990:56].

Рассмотрим перевод отрывка:

«Каждое Рождество она мечтала о снеге. Снег празднично преображал их скучный городок. Приземистые, крытые черепицей лавки из бурого кирпича расправлялись, крыши домов у подножия холма весело поблескивали сахарной корочкой, и даже унылый клуб с тюлем на окнах, где местные джентльмены играли на бильярде или в вист за скудными порциями разбавленного виски, казался значительнее. Когда шел снег, можно было вообразить... Чего только не вообразишь, когда идет снег. Однако в Сочельник почти всегда лил дождь, а по улице, похожей на мрачный темный канал, вереницами плыли к заводу плащи. И вместо того чтобы, радуясь снегу, петь Моцарта, она долгие часы простаивала за прилавком, продавая рабочим джазовые пластинки, а вечером скучала на приеме у Уильямсонов» [Бейтс 1990:36].

Настроение – одна из самых важных составляющих новелл Г.Э. Бейтса. Автор тщательно выписывает внутренний мир героев через их мироощущение. Данная новелла не является исключением. Мы смотрим на Ивенсфорд глазами Клары, но этот взгляд направлен не извне, а скорее во внутренний мир героини. Краски, в которые она «раскрашивает» этот фабричный городок, говорят о её состоянии, о том насколько скучно и тягостно ей приходилось. В новелле важна каждая деталь, каждое слово, каждый оттенок. Особенно важно помнить это при переводе, так как изменение любой детали влечет за собой определенные смысловые и образные изменения. В приведенных выше примерах «снег» выступает как один из героев новеллы – он преображает всё и всех. В оригинале автор олицетворяет снег и ставит его в активную позицию – «It gave a transfiguring gay distinction», «It lifted up the ... shops», «it made the roofs... like glistening cakes», «it even gave importance to the stuffy gauze-windowed club». В переводе, к сожалению, это позиция сохраняется лишь в первом предложении, хотя олицетворение имеет место быть – «Снег празднично преображал их скучный городок», «Приземистые... лавки... расправлялись», «крыши домов... весело поблескивали», «унылый клуб... казался значительнее». Таким образом, акцент смещается и в переводе снег отходит на второй план. Снег для Клары символизирует ее мечту и потому рефреном проходит по всей новелле.

Антитезой снегу в новелле выступает дождь, олицетворяющий унылую реальность, в которой живет Клара – «Instead there was almost always rain...» – «Однако в сочельник почти всегда лил дождь...». В данном случае налицо находка переводчика, который с помощью глагола «лить» делает образ выразительнее, так как в русском языке сразу же возникает ассоциация с устойчивым выражением – «лить как из ведра» в значении «сильный, непрекращающийся дождь».

Важно также отметить, что при переводе данного отрывка, М.Зинде допускает еще одно отступление от оригинала – он выпускает детали, которые пусть и не кардинально, но всё же меняют повествование:

«Instead... she spent long hours selling jazz sheet music to factory workers and earned her reward, at last, on Christmas Eve, by being bored at the Williamson's party» [Bates 1990:57]. «И вместо того... она долгие часы простаивала за прилавком, продавая рабочим джазовые пластинки, а вечером скучала на приеме у Уильямсонов» [Бейтс 1990:35].

Клара – романтичная девушка, с определенными талантами, которые так и не нашли своего применения:

«She gave lessons in voice-training in the long room above the music shop. Her pupils won many examinations and were afterwards very successful at local concerts and sometimes in giving lessons in voice-training to other pupils. She herself had won many examinations and everybody said how brilliant she was» [Бейтс 1990:6].

«Уроки пения она давала в длинной комнате над музыкальным магазином. Её ученики нередко побеждали в конкурсах, блистали на местных концертах, а порой и сами становились учителями. Ей тоже удалось одержать немало побед, и все твердили, какая она талантливая» [Бейтс 1990:57].

Перевод, как и оригинал, передает мечтательную натуру Клары, которая пытается определиться со своими желаниями – «to grasp something that was floating away» - «поймать что-то неуловимое, ускользающее от нее», но тщетно.

Клара недостаточно сильна, чтобы противостоять напору Уильямсонов и предпочитает подчиниться, вместо того чтобы бороться против их ханженства, показного добродушия и хамства:

«I am not coming», she said.

«Of course you're coming!»...

«All right. Let me get my things on», she said.

Основной целью прагматической сверхзадачи в указанных примерах является анализ переводчиком конкретной ситуации для того, чтобы внести необходимые изменения в тексте перевода в целях воспроизведения коммуникативной интенции автора текста оригинала. Переводчик, будучи реципиентом оригинала произведения, должен правильно понять описания событий и предметов оригинального текста, и соответственно перевести максимально аналогично для читателей другой культуры.

Мы пришли к выводу, что дословная точность и сохранение авторского стиля становится достаточно сложным при переводе художественного произведения на другой язык. В истории перевода эти два принципа – «буквальность» и «вольность» всегда сосуществовали, при этом каждый переводчик индивидуально выбирает то, что ему близко. Переводчик должен создать оптимальный вариант, совмещающий в себе прагматическую, семантическую и стилистическую адекватность, так как буквальный перенос смысла может исказить коммуникативную интенцию в переводимом тексте. Более того, структурное различие двух языков создает дополнительные трудности при переводе и порой ведет к «перегруженности» перевода [Галеева 1997:114]. Воспроизведение оригинального прагматического потенциала в переводимом тексте является возможным при внесении дополнительной информации, либо опущений излишней, использования трансформации смысла текста – генерализации и конкретизации и т.д.

Обобщив вышесказанное, можно отметить, что прагматически адекватный перевод не всегда может быть в высшей степени семантическим, т.е. соответствовать коммуникативной инвариантности. Переводчик должен создать оптимальный вариант, совмещающий в себе прагматическую, семантическую и стилистическую адекватность, так как буквальный перенос смысла может исказить коммуникативную интенцию в переводимом тексте. Соответственно, воспроизведение оригинального прагматического потенциала в переводимом тексте возможно при внесении дополнительной информации либо пропуска излишней, а также использования трансформации смысла текста – генерализации и конкретизации и т.д. Одним из обязательных условий для переводчика является учёт экстралингвистических факторов и последующих изменений в переводимом языке и в языке оригинала, а также необходимость достижения максимального сочетания прагматического, семантического и функционально-стилистического соответствия.